Детей в Беларуси выхаживают, если их вес при рождении больше 500 граммов. Насколько полноценной будет их дальнейшая жизнь? Об этом мы говорим с Андреем Витушко – врачом отделения анестезиологии-реанимации РНПЦ «Мать и дитя».
Детей в Беларуси выхаживают, если их вес при рождении больше 500 граммов. Иногда они проводят в РНПЦ «Мать и дитя» по три месяца. А потом выписываются домой. Насколько полноценной будет их жизнь?
И как вести себя родителям и родственникам, если ребенок родился глубоко недоношенным? Об этом мы говорим с Андреем Витушко – врачом отделения анестезиологии-реанимации (с палатами для новорождённых детей) РНПЦ «Мать и дитя».
Каждого своего пациента – а это детки, некоторые из которых умещаются на мужской ладони, – он называет исключительно серьезно – Человек.
— Андрей, почти каждая статья о выхаживании деток, рожденных весом всего 500 граммов, вызывает довольно спорные отклики. Кто-то обязательно напишет: «Зачем это делать, ведь все равно здоровыми не будут…»
— Есть критерии, принятые Всемирной организацией здравоохранения. Согласно им, ребенок, рожденный после 22 недель беременности, при весе больше 500 граммов и имеющий признаки живорождения – это не выкидыш, а живой человек. И, соответственно, его необходимо выхаживать.
В Беларуси этот критерий ВОЗ был принят c 1994 года. В России формально еще раньше – в 1993 году, однако фактически эти критерии начали соблюдаться на всей территории федерации только с 2012 года. Связано это с тем, что выхаживание таких детей требует значительных затрат на создание и поддержание системы перинатальной помощи. Ранее наши восточные коллеги использовали другой порог массы тела – 1000 граммов, и эти дети попадали в официальную статистику живорожденных только в том случае, если проживут более 7 суток.
Мнения вроде «зачем спасать…» – это от незнания возможностей современной интенсивной терапии новорожденных.
Но опасна и другая тенденция, с которой приходится встречаться – переоценка этих возможностей. Вот и журналисты очень любят жанр success story, когда успешный случай выхаживания экстремально недоношенного с массой тела 700 – 800 г при рождении преподносится как правило и демонстрация безусловных возможностей отечественной медицины. В реальности это ведет к недооценке реальными родителями таких детей всей серьезности ситуации. Часто родители уверены, что их ребенок обязательно будет не только жив, но и здоров не потому, что это их самое большое желание, а потому что по телевизору сказали, что «в нашей стране всех выхаживают». К сожалению, выхаживают не всех и не только в нашей стране, но и в мире, и чем меньше срок беременности и больше незрелость организма, тем труднее сохранить такому пациенту жизнь и здоровье.
Бабушки могут позвонить и спросить с таким грустным вздохом: «Ну что, живой еще внук?»
— Лет через восемь после рождения, например, будет сложно определить, родился ребенок 3 кг или 500 г? Глубоко недоношенный ребенок может развиваться абсолютно нормально?
— Смотря что понимать под нормой. В последнее время много исследований о том, как развиваются глубоко недоношенные дети. Есть такой термин – «большая инвалидность». Так вот, доля детей с «большой инвалидностью» – слепота, тяжелые формы детского церебрального паралича, выраженная задержка в развитии – среди недоношенных детей остается прежней или даже сокращается. Но у них чаще (до 70% по некоторым позициям) фиксируется синдром дефицита внимания, гиперактивность, они хуже учатся, труднее налаживают контакт со сверстниками и взрослыми, им тяжелее сконцентрироваться, чаще встречается аутизм. Однако и доношенный ребенок также может столкнуться с этими трудностями жизни.
Да, даже при самых высоких медицинских технологиях след в развитии недоношенного ребенка может остаться навсегда. Но это не значит, что такими детьми не нужно заниматься. К сожалению, доносить до конца беременности и произвести на свет здорового человека дано не всем. А право быть матерью, родить должно быть у любой женщины в цивилизованном обществе. И если мы себя позиционируем как цивилизованное общество, то мы должны выхаживать и помогать.
— Родители обычно так же оптимистично настроены?
— Преждевременные роды – это всегда внезапно. Для многих это шок, вся семья находится в подавленном состоянии. Иногда приходят и говорят: «Не спасайте нашего ребенка, пожалуйста! Только мучиться будет…» Бабушки могут позвонить и спросить с таким грустным вздохом: «Ну что, живой еще?» Мы объясняем, что не имеем права не оказать помощь, в нашей стране нет такого понятия, как эвтаназия. Например, в Америке пассивная эвтаназия может использоваться и в отношении недоношенных детей с запредельными поражениями мозга, когда доподлинно известно, что он обречен на вегетативный образ жизни. У нас такого права нет.
Родителям часто тяжело адаптироваться, что вот беспомощный комочек в трубочках и проводках – и есть их ребенок. В этом тоже большое отличие от Запада, где абсолютно иная культура восприятия любого ребенка. Даже самый недоношенный новорожденный там сразу с именем, ему приходят открытки от родственников, все желают выздоровления.
Мой совет родственникам: если в вашей семье тяжелый недоношенный, то, бабушки и дедушки, дорогие, надо в первую очередь поддержать родителей. А не нажимать на то, что «бедная моя, несчастная, крест тебе на всей жизни…» Сходите лучше сами к психологу, поймите, как это все воспринимать и какие слова подобрать.
Природу не обманешь?
— Все больше пар прибегают к помощи ЭКО. Не влияет ли это на то, что и преждевременных родов становится больше? Ведь неспособность забеременеть естественным путем многие считают сигналом: с организмом что-то не то, не способен он выносить и родить, а ЭКО – это такой способ обмануть природу…
— Связь есть, но пока незначительная. Да, при экстракорпоральном оплодотворении вероятность не доносить больше. Во-первых, неспособность забеременеть действительно часто сигнализирует о проблемах с организмом женщины. Во-вторых, при ЭКО беременность часто многоплодная. А в этом случае преждевременные роды случаются чаще.
Но в принципе количество недоношенных беременностей глобально не изменяется за последние, скажем, 10 лет. В Беларуси это около 5%, в Германии – около 7%, а в США – 10%.
— Отклики мам о вашей больнице обычно сходятся в одном: врачи прекрасные, но вот сама система ужасная, к детям не добраться, на руки не взять, семь кругов ада нужно пройти, чтобы грудное вскармливание сохранить…
— Моя позиция такая: мама должна быть всегда рядом с ребенком. Но, к сожалению, у нас нет соответствующих условий, поскольку отделение создавалось в то время, когда про это думать было не принято. К примеру, у нас нет помещения, где мамы могли бы сцеживать молоко, где они могли бы кормить своих детей, где специалисты могли бы их учить уходу за малышами, навыкам реабилитации и пр. Точнее, всё это есть, но на бумаге – существует проект нового корпуса нашей больницы, где всё это, а также многое другое, необходимое для лечения и выхаживания таких деток, предусмотрено. Строительство уже должно было начаться, но, по-видимому, у государства есть объекты поважнее, вроде нового Дворца Независимости, который возник как раз через дорогу от нашего центра.
Но при этом хочу сказать, что в плане открытости для родителей – мы чемпионы среди педиатрических отделений. У нас есть время посещения для родителей, когда они могут прийти непосредственно к кувезу, где выхаживается малыш, увидеть его, потрогать, если позволяет состояние, и с доктором на месте обсудить все интересующие вопросы. В отделениях дальнейшего выхаживания, куда мы переводим своих пациентов, дети находятся с мамами, однако если нет такой возможности, то родители с врачами встречаются в холле, а не возле ребенка. Так что отцу свое дитя можно увидеть только в реанимации, а после этого – только при выписке.
— Как можно минимизировать риск преждевременных родов?
— Как это не банально – беречь и укреплять здоровье. Держать себя в форме и знать свой организм. Перед беременностью провести необходимые обследования и под контролем врача откорректировать полученные результаты. Однозначно нужно разобраться с очагами инфекции в организме – нелеченные зубы, хронический тонзиллит, женские воспалительные проблемы и пр. Бояться и избегать абортов, не начинать курить или бросить немедленно. Избегать чрезмерных физических и эмоциональных нагрузок во время беременности. Все достаточно просто и известно.
Техника у нас не хуже, чем в Германии!
— Ты говоришь по-белорусски. Проблем с родителями, которые и без того в стрессе, из-за этого не возникало?
— Дело же не в языке. Важно, как говоришь с людьми, какие выражения подбираешь. Когда в жизни есть действительно серьезная проблема, люди концентрируются на ней. Поэтому на белорусский язык реагируют абсолютно нормально. Все всё понимают. Мы же в Беларуси живем, а споры о языках часто возникают просто от желания поспорить.
— Если говорить о технике, которая задействована в выхаживании недоношенных, на каком она у нас уровне?
— На таком же, как, например, в Германии. Аппаратура и медикаменты – это необходимое, но не достаточное условие успеха выхаживания новорожденных. Техника, безусловно, должна быть качественной, своевременно обслуженной, но она людей не лечит. Людей лечат люди. Так что главное – это специалисты. И не только врачи, но и средний медперсонал. Интенсивная терапия – дело команды, и успех приходит только к квалифицированным, слаженным и мотивированным коллективам. А с мотивацией медработников у нас в стране застарелые серьёзные проблемы – зарплаты низкие, соцгарантии слабые, престиж профессии стремиться «к плинтусу».
— Кто из пациентов больше всего запомнился? Самый маленький, наверное?
— Был человек, который родился 495 граммов. Выходили, через год я его видел: никаких тяжелых патологий, обычный ребенок.
Помню мальчика с гемолитической болезнью новорожденных — это заболевание, развивающееся при несовместимости крови матери и плода по группе крови и резус-фактору. В результате этой несовместимости разрушаются красные клетки крови – эритроциты и высвобождается токсичный для мозга билирубин. Ребенку было проведено несколько операций заменного переливания крови, но билирубин продолжал расти. Цифры выглядели ужасно, были в разы больше тех, что в литературе описываются как порог поражения мозга. А мальчик не только выжил, но и пришел к нам через год. На своих ногах. Улыбается, хватает тебя за нос. От этого захватывает дух. Дети обладают огромными резервами. Ни один взрослый не вынес бы и близко такого.
Любой врач проходит несколько стадий в восприятии своей работы. Через три – пять лет работы начинает казаться, что ты почти бог. Как же – ты что-то сделал и младенец не умер! Чем не чудо? Как уж тут не уверовать в свои значительные возможности. Однако по мере накопления опыта эйфория проходит и приходит понимание, что всё намного сложнее. Что ты не бог, а лишь инструмент в его руках, поскольку ты видел, как выздоравливали самые безнадежные на первый взгляд дети, а изначально намного более компенсированные пациенты уходили в лучший мир, несмотря на полный комплекс своевременно проведенных героических лечебных мероприятий. Однако это понимание ни в коем случае не отменяет необходимости быть «хорошо заточенным и налаженным божьим инструментом» – своевременно и качественно делать свою работу.
